Только лучшие рефераты рунета    
 
 

Партнеры:



 
 






Министерство образования Российской Федерации

Южно-Уральский государственный университет

Кафедра философии

              

 

ЭЗАМЕНАЦИОННЫЫЙ РЕФЕРАТ НА ТЕМУ

КРИТИКА  РАСИЗМА

О  ДВУХ СТОРОНАХ ВСЯКОГО ВОПРОСА

Выполнил: ***

Группа:***

Проверил: ***

    ____________________

 

 

 

 

 

Челябинск 2003

КРИТИКА РАСИЗМА

Итак, перед нами четыре тезиса, чья истинность принимается на веру:

1.Определенные группы людей настолько непохожи по своей природе на остальное человечество, что их поведение тоже в корне аномально.

2. Эти черты поведения передаются по наследству, так что ни один представитель данных групп не может быть их лишен и никог­да не в силах отделаться от них.

3. По крайней мере некоторые из этих черт «дурны», причем «дурные» черты доминируют.

4.Другие группы, представители которых обладают «хорошими» чертами, должны тем самым по праву господствовать над группами, представители которых обладают «дурными» чертами.

Я  предлагаю брать эти постулаты один за другим в том порядке, в каком они приведены, и подвергать анализу. Пре­имущество такой процедуры заключается в том, что она полностью выявит внутреннюю абсурдность расистских взглядов. Дело в том, что, по-моему, недостаточно подобрать какое-то количество фактов в пользу противоположных взглядов. Доводы станут намного убеди­тельней, когда мы покажем, что расизм не только противоречит фак­там, но и любой разумной мерке представляет собой нелепость. Итак, примемся за первый постулат.

1.Определенные группы людей настолько непохожи по своей природе на остальное человечество, что их поведение тоже в корне аномально.

Можно ли сравнить расовые различия с различиями между разными типами животных?

Когда какие-нибудь две группы в корне отличаются друг от дру­га, это различие касается их внешности, их действий и их отношений с остальным миром. В такой ситуации представители одного класса похожи друг на друга гораздо больше, чем на представителей других классов. Львы, например, коготковые животные, а лошади — копыт­ные. Их внешний вид, образ жизни, отношения к остальному миру соответствующим образом различаются. Они не могут спариваться между собой; они не могут даже жить сообща, поскольку лев будет рассматривать лошадь как лакомую пищу, а лошадь льва — как опас­ность, от которой надо бежать. Очевидно, мы имеем здесь два в кор­не различных животных типа. Если удастся доказать (а это явно не удастся), что расовые различия подобны различию между львом и лошадью, расизм может рассчитывать на некоторое научное обосно­вание.

Возьмите теперь другой пример. Если бы вам пришлось сравни­вать тигра с леопардом, вы немедленно обнаружили бы на первом характерные полосы, на втором — пятна. Однако вы заметили бы также, что у тигра с леопардом очень значительные сходства. Оба коготковые животные и оба принадлежат к семейству кошек. Сверх того оба относятся к тем представителям этого семейства, которые способны рычать, тогда, как другие умеют только мурлыкать. Взве­сив существенность этих разнообразных свойств, вы увидите, что, хотя полосы тигра и пятна леопарда представляют наглядное сред­ство для различения обоих видов, эти свойства имеют не такое уж большое отношение к их поведению. Их природа и образ жизни опре­деляется их принадлежностью к семейству кошек. Если удастся дока­зать, что расовые различия подобны различию между тигром и лео­пардом, расизм окажется лишен какой бы то ни было научной базы.

Никогда прежде не мог представить, что можно сравнить  расовые

различия с различиями между разными животными.

В подобных вопросах, по-моему, можно легко избавиться от клякс, оставляя для интерпретации совсем немного («если удастся доказать», «если не удастся доказать» и т.п.).

Более ярким примером может служить альбом британской рок-группы PINKFLOYD «Animals» («Животные»), в котором музыкальные части были объединины образами свиней, собак и овец, аллегорически изображающими различные типы людей, которые можно наблюдать в обществе:

·        Собаки – это коварные агрессивные хищники, живущие стаями, без раздумий рвущие других на части, если это необходимо для их благополучия.

·        Свиньи – это ловкие моралисты и тираны, которые несмотря на свой глубокий страх перед жизнью часто занимают высокие посты и учат жить других – овец.

·        Овцы – пассивные и покорные последователи, иначе говоря, обычные люди, эксплуатируемые собаками и свиньями. Они остаются в рабстве, пока не восстанут против своих угнетателей, лишь для того, чтобы попасть в другую кабалу.

Вопрос должен быть в том, чтобы самому не превратиться в свинью или, например, во льва, а остаться Человеком, потому что «все животные равны, но некоторые более равны чем другие» (из книги Дж. Оруэлла «Скотный двор»).

Мнения сенаторов о сегрегации, смешении и взаимных браках

В представлении сенатора-антрополога Бильбо расовые различия подобны различию между лошадью и львом: «Я сказал, что сегрегация — закон природы. В природе сегрегация совершенно естественна. Она естественна в мире животных. Что-то не видно, чтобы лошади на лугу смешивались с коровами. Нет, коро­вы сами по себе идут сюда, лошади сами по себе — туда. Свиньи и овцы держатся врозь. Свиньи ходят сами по себе, овцы — сами по себе. Этот общий закон относится и к человеческой расе. Люди мон­гольских рас сплачиваются между собой. Они женятся друг на друге и хотят жить вместе и заниматься делами вместе. То же индейцы. Только негритянская раса, насколько я знаю, стыдится своей расы и стремится получить для себя социальное равенство с белой расой. Ее вожди в своем большинстве проповедуют, что сегрегация, смеше­ние и взаимные браки между белыми и черными, — единственное раз­решение расовой проблемы в нашей стране».

Сенатор-антрополог Бильбо – далеко не гений. Он объясняет то, что и так заведомо истинно. Все расы смешиваются, и отсюда следует вывод, что это его утверждение – бред сивой кобылы.

Сенатор О'Дэниел соглашается с ним во всем, кроме вопроса о са­моощущении негритянской группы:

«Техас — дивный штат. Заявляя это, я прошу не истолковыватьникакие мои слова против ФЕПС в смысле посягательства на права  цветной расы. На Юге мы любим цветных, и они любят нас. И мы, и они держимся своего места. Не знаю, что бы мы делали без них или они без нас. Мы хорошо уживаемся, мы только не живем вместе. Мы не заключаем браков между собой. Цветные в Техасе горды своей расой. Они так же гордятся своей расой, как белые гордятся своей ра­сой».

Сенатор-антрополог О'Дэниел – далеко не гений. В книге рассматриваются вопросы философии, а он, как последний мудак заявляет, что Техас – дивный штат. При чём тут это? А по расовому вопросу: он утверждает, что любит цветных, и при этом, так их называя, оскорбляет их, хотя мог бы быть повежливее и назвать их представителями негроидной  расы!

Сенатор Джонстон переходит от науки к теологии: «Я замечаю, приезжая в Нью-Йорк, что цветное население сосре­доточивается в Гарлеме. Это объясняется врожденным инстинктом. Можно убедиться, что представители одной расы группируются вме­сте; им хочется быть вместе. Они не хотят, чтобы с ними смешива­лись другие расы. Просто-напросто такова человеческая природа. В прошлом тоже всегда было так: Обсуждаемый законопроект (ФЕПС) — попытка изменить то, что создал Бог. Не мы так устроили. Бог сделал мое лицо белым, какие-то другие лица — желтыми, какие-то — черными. От меня это не зависит. Конгресс не может изменить  это положение вещей».

Сенатор Джонстон переходит все границы. Как можно от философии переходить к религии, ведь у каждого человека своя вера, своя религия. Он утверждает, что расы не хотят, чтобы с ними смешивались другие, но говоря это, он говорит только за себя, он не имеет морального права говорить за целую расу.

Если сенаторы так думают, то они дают прекрасный шанс расизму. Их взгляды имеют довольно широкий спектр: у сенатора Бильбо – фашистские взгляды; у сенатора О’Дэниела – “либеральные”; а Джонсон расписывается в своем бессилии что-либо изменить. Они ведь входят в политическую элиту своей страны; и от их действий и даже мнений многое зависит.

Каким должно быть наиболее усовершенствованное человеческое существо согласно расизму?

Следует сказать, что свойства, служащие ученым основой для различения рас, в основном физической природы; сюда входит рост, форма черепа, цвет кожи, глаз, волос, строение и количество волос. Согласно расизму, который тоже в каком-то смысле опирается на эту основу, наиболее усовершенствованное человеческое существо должно быть примерно шести футов роста, с продолговатым черепом, со светлыми и волнистыми волосами. Отклонения от этой нормы, смотря по их степени, наткнутся на разное по интенсивности неодобрение.

И при этом расисты глубоко заблуждаются. С чего они взяли, что они должны решать каким должен быть человек? Здесь описан европейский типаж, но монголоидная раса превалирует на планете, почему тогда не считается, что человек должен быть похож на китайцев или японцев? Или они не существа разумные? А Япония считается одними из лидеров в области высоких технологий, и в этом нет большой заслуги европейцев, которые в своей Европе додуматься до этого не могут.

Почему стало невозможным дедуцировать определенные черты поведения?

Таковы предполагаемые отличия. Из них расисты надеются де­дуцировать определенные черты поведения. Они верят, например, что лицо с курчавыми волосами и негроидной кожей будет также и ленивым; что человек с черными волосами, смуглым цветом лица и орлиным носом будет склонен к ростовщичеству в деловых вопро­сах. Расисты напичканы реальными и фантастическими примерами, которые они будут приводить adnauseam в подтверждение своих убеждений. У них наготове и примеры другого рода, не столь мно­гочисленные и менее яркие, которые они приведут в качестве «иск­лючений» для утешительной демонстрации своей полной объектив­ности. Однако в научном отношении все эти старания напрасны. Первым набором примеров никакое правило не доказывается, а по­тому и второму набору примеров тоже не для чего служить исклю­чением.

Расисты – идиоты! Просто они не понимают, мозгов видимо не хватает, как можно целый день лениться и за 5 минут сделать всю необходимую работу, как это делают негры, или как из ничего – получить немалую прибыль, как это делают евреи.

О том, как благими намерениями можно проложить себе дорогу в ад.

Какая вообще связь может существовать между тем, как люди «выглядят», и тем, как они себя ведут? Что вообще можно предсказать об их поведении, основываясь на голом факте цвета кожи, фак­туры волос и роста? Совершенно ясно, что ничего здесь не предска­жешь. Если высокие и белокурые люди—«нордические», как их раньше называли, или «арийцы», как их называют теперь,— в силу одного этого добродетельны и интеллигенты, то, знаете ли, доброде­тель в наши дни стала исключительно легким делом. Если низко­рослые и черные тем самым порочны, то порок для них неизбежен. Их нечего осуждать, как их самозванных нравственных антиподов нечего хвалить.

А кто давал им право судить о том, что является добродетелью, а что пороком?

            Как размеры головы влияют на умственные способности?

Найдя непростым делом установление связи между цветом кожи и характером, некоторые расисты возложили свои упования на фор­му и размер головы. Крупный череп должен вмещать большой мозг, а большой мозг, казалось бы, даст человеку лишнюю способность думать. Но, увы, надежды тщетны! Самый большой мозг, какой об­наружен до сих пор, принадлежит идиоту, тогда как у нескольких людей великого ума мозг был довольно-таки небольшим. Объем че­ловеческого мозга и форма человеческой головы не имеют ровно ни­какого отношения к интеллигентности.

А кто сказал, что тот человек с большим мозгом был идиотом? Может быть  именно мы идиоты и неправильно понимаем этот мир, а он единственный понимал его правильно, а его тут же за это идиотом окрестили. А не является ли автор счастливым обладателем подобного

Мозга?

         Различия морфологических признаков внутри групп.

Точно так же абсолютно невозможно соединить различающие расы физические атрибуты, с какой бы то ни было доброкачествен­ностью или злокозненностью поведения. В еще большее замеша­тельство приводит тот факт, что не удается обнаружить группы, по­головно обладающие хотя бы заданными физическими атрибутами. Рост колеблется внутри групп: негры шиллук, живущие у истоков Нила, почти двухметрового роста, тогда как соседствующие с ними коричневые пигмеи не достигают и полутора метров. Высокие люди живут рядом с низкорослыми по всему свету. Форма головы колеб­лется внутри групп: длинноголовых и круглоголовых можно найти среди, например, американских индейцев или народов Малой Азии - даже среди близких родственников.

Это естественно!

Могут ли расовые классификации опираться на цвет кожи?

Что до цвета кожи, то здесь факты самые примечательные. В географическом аспекте можно говорить, что самые темные кожи обнаруживаются в западной Африке, самые светлые — на северо-западе Европы, а самые желтые — в юго-восточной Азии. Но, ока­зывается, это лишь крайние пределы, а не нормы, потому что по большей части кожи людей мира имеют промежуточные оттенки. По всей вероятности, эти промежуточные оттенки представляют об­щий прототип, а крайности — позднейшее развитие. В этом плане всякая расовая классификация, опирающаяся на цвет кожи, даст диаметрально противоположные результаты в том, что касается на­правления эволюционного развития.

Почему крайности не являются нормой? Для них это – норма, и не нам судить их за это, говоря, что они представители групп позднейшего развития. Для них их развитие является вполне нормальным. А что означает наиболее развитый человек? Никто не может судить об этом.

Расы человека (по БСЭ) – исторически сложившиеся ареальные группы людей связанные единством происхождения, которое выражается в общих наследственных морфологических и физиологических признаках, варьирующихся в определённых пределах. Расы – внутревидовые таксонометрические категории, находящиеся в состоянии динамического равновесия, т.е. изменяющиеся в пространстве и во времени и во взаимодействии с окружающей средой и вместе с тем обладающие определённой генетически обусловленной устойчивостью. Сходство между всеми расами велико, а различия несущественны.

Больше того, теперь известно, что цвет кожи определяется дву­мя химическими составами, один из которых (каротин) вызывает желтоватую окраску, другой (меланин) — коричневатую. Известнотакже, что у каждого из нас кожа содержит эти химические вещества, хотя и в различном соотношении. Эти колебания в сочетании сокраской, создаваемой подкожными кровеносными сосудами, и объ­ясняют всякое наблюдаемое разнообразие.

А при чём тут философия? Это вопросы генетики.

Мне кажется поразительным, что единство человечества громко говорит о себе в тех самых характеристиках, которые, казалось бы, разделяют нас. Мы можем быть черными, белыми и желтыми, но у всех нас есть и меланин, и каротин. Мы братья и по коже, и по внутреннему строению.

Нет. Мы различаемся по цвету кожи, и частично по строению, но все мы разумные существа и равны друг перед другом.

Чему служат расистские классификации?

Так что за расистскими категориями стоит очень шаткая логика. Представители каждой группы таковы, что они разделяют с пред­ставителями других групп даже те свойства, которые присущи, по-видимому, только им. Общая основа каждой группы такова, что ровным счетом ничего нельзя из нее вывести относительно поведе­ния ее представителей. Расовые (может быть расистские?) классификации, таким образом, не служат организации знания и не подразделяют людей на группы со сколько-нибудь значимыми характеристиками. Короче говоря, они относятся как раз к таким классификациям, которые, мы сказа­ли, годятся только для организации незнания. Разве в таких изобре­тениях можно почерпнуть хоть какое-то основание для разумного самоуважения?

Полная чушь. Автор сам понял, что сказал? По поведение отдельных

личностей  нельзя судить о всей группе.

         Наиболее удачная классификация с научной точки зрения принадлежит Ж. Деникеру, 1900г.

         Провал расовых классификаций объясняется, естественно, тем обстоятельством, что люди живут не цветом кожи, формой головы или количеством волос, а теми качествами, которые делают их людьми. Делите людей как хотите и на каком угодно основании, между ними всегда будет больше сходства в силу их общей чело­вечности, чем искусственно проведенных различий на основании отобранных вами свойств. У них одинаковая анатомия, одинаковая физиология, одинаковая психология. У них одни и те же основные экономические потребности, одно и то же стремление к товарищест­ву и игре. Ни один из них не безразличен к условиям окружения, и для всех существует возможность стать лучше или хуже. Это имел в виду Шекспир, когда заставил своего Шейлока сказать: «Разве у еврея нет глаз? Разве нет у еврея рук, членов, измере­ний, чувств, привязанностей, страстей? Питает та же пища, ранит то же оружие, поражают те же болезни, лечат те же лекарства, гре­ют и студят те же зима и лето, что христианина? Если вы нас ко­лете, разве у нас не течет кровь? Если щекочете, разве не смеемся? Отравляете — разве не умираем? И если вы обидите нас, разве мы не отомстим? Если мы подобны вам в остальном, то уподобимся и в этом». Эта последняя фраза — очень глубокое добавление; ибо на человеческое поведение действует, независимо от расы, не только анатомия и физиология, но и общество, т. е. поведение других лю­дей.

У людей разная психология и разные экономические потребности, но

это не означает, что они не равны.

         Ещё известный сибирский  этнограф и шахматист И. Т. Савенков (1846-1914) в своём труде «К вопросу об эволюции шахматной игры» подчёркивал, что изучение шахмат как продукта духовного творчества многих народов Северной и Средней Азии привело  его к выводу о «единстве психической природы и единстве законов мышления у всех людей и во все времена».

         К вопросу о несостоятельности полигенизма.

Перед лицом широкой общности человеческих характеристик со­вершенно невероятно, чтобы расовые различия оказались хоть в каком-то смысле основополагающими. Будь они таковыми, нам при­шлось бы предположить, что природа взяла на себя труд создания одной и той же анатомии, одной и той же физиологии несколько раз с крошечными различиями, начиная каждый раз заново после оче­редной попытки. Ничего подобного явно не происходило. Различ­ные человеческие группы явно имеют общее происхождение. Их раз­личия явно не первичны, а представляют собой довольно-таки позд­нее развитие на шкале эволюции. И, словно всего этого было еще мало, природа настолько перетасовала за пятьдесят тысячелетий различные «породы» за счет смешанных браков, что едва ли можно найти хоть одного представителя какой бы то ни было чистой расы.

         Полностью согласен с автором, например: даже царская семья в России имела явно нерусское происхождение.

Мы отбрасываем поэтому первое из утверждений расистов, что определенные группы людей так непохожи по своей природе на остальное человечество, что их поведение тоже имеет коренные отклонения. Природа и поведение людей в самом широком смысле одинаковы. И если, как иногда говорят расисты, каждому свойствен­но держаться подобных себе, то отсюда должно следовать, что вер­ховный долг людей — держаться друг друга. Логика стоит не за фа­шизм, а за демократию. Вот почему, мне кажется, фашисты предпо­читают мыслить кровью.

МИФОЛОГИЯ КРОВИ

“Моё племя-прадед народов, но в жилах

нет ни капли смешанной крови, в них

кровь вождей - чистая, благородная кровь, и такой она останется навсегда...”

Дж.Ф.Купер “Последний из могикан”

Возьмем теперь второй постулат расистов.

2. Эти черты поведения передаются по наследству, так что ни один представитель данных групп не может быть их лишен и никог­да не в силах отделаться от них.

Какое значение имеет мистика крови для расизма?

Из всей мистики, которая зачумляла человечество бесчисленные годы, мистика крови, наверное, самая фанатичная. И недаром: кровь — гениальная жидкость, без которой ни одному из нас не жить. Поэтому и драгоценная. Кровь тесно связана с нашим физическим существованием и потому интимна. Она течет под кожей и потому сокровенна. Нечто драгоценное, нечто интимное, нечто сокровен­ное — любому мистицизму ничего больше и не надо.

Все мы одной крови. Поэтому она не может быть интимной. Безусловно, она драгоценна, так как без неё не может прожить ни один человек.

Сверх того, кровь имеет долгую историю в качестве поэтической метафоры. Ее заставляли символизировать как жизнь, так и пожерт­вование жизнью, как искупление, так и проклятие, как вторжение нового, так и сохранение старого. Символ, способный указывать на такое множество противоположных вещей, великолепно отвечает потребностям тех, кто хотел бы придавать ему любой угодный им смысл. Затушевывая различие между метафорой и фактом, они могут выдать идею за описание реального мира. И они могут найти себе легковерных слушателей.

Вот поэтому и не надо предавать ей любой смысл. Она имеет только один смысл – жидкости благодаря которой мы живём.

В феодальном обществе, где перед аристократами стояла пробле­ма закрепления владений за семьей, было полезно считать, что соб­ственность способна переходить от отца к сыну по праву «крови».

Просто им нужно было передать свои владения не какому-то левому человеку, а человеку, которому он всецело доверял, знал с самого рождения.

Апологеты системы умели задрапировать в пестрые одежды этого мифа тот простой экономический факт, что каждая аристократиче­ская семья являлась центром крупного земельного владения. При капитализме, когда источники богатства надо искать в управлении системами заводов и в доступе к крупным рынкам, идея (или сим­вол) крови неизбежно должна была расшириться до охвата целых народов. Это распространение понятия было достигнуто в XIX в. за счет соединения идей «крови» и «нации». Граф Гобино, менее скандально известный как автор детективов, воздвиг свою теорию социального превосходства на национальных разделениях. XX в.  осталось раскрыть механизмы сочетания «крови» с «расой».

Свою теорию он может и воздвиг, но это ещё не значит, что она верна, а скорее она полностью лишена смысла, лучше бы свои детективы писал. В сочинении «Опыт о неравенстве человеческих рас» Ж. А. Гобино объявил «высшей» расой светловолосых и голубоглазых арийцев, которых он считал создателями всех высоких цивилизаций. В дальнейшем расистские идеи тесно переплелись с социальным дарвинизмом: естественный отбор и борьба за существование в человеческом обществе.

Ещё Т. Р. Мальтус (1766-1834) в труде «Опыт о законе народонаселения» (1798) стремился объяснить бедственное положение трудящихся «абсолютным избытком людей», действием «естественного закона народонаселения». Население имеет тенденцию размножаться в геометрической прогрессии, в то время как средства к существованию могут увеличиваться лишь в арифметической прогрессии. Соответствие между численностью населения и количеством средств существования должно регулироваться эпидемиями, войнами, голодом, непосильным трудом, истребляющим огромные массы людей.

Идея кровного родства по расе служила двум главным целям: она служила для наций извинением на случай осуществления ими иностранных завоеваний и в то же время позволяла разделять соб­ственное население у себя в стране. Скажем, поскольку люди немец­кой национальности и их потомки рассеяны по всему свету, для нацистов была очень полезной возможность заявлять, что Германия находится там, где есть германская «кровь». При всяком расшире­нии территории рейха немцев, нововозвращенных в лоно отечества, можно было называть «спасенными» от ига чуждого народа низшей расы. Вермахт, несомненно, надеялся домаршировать до полного та­кого «спасения» всех лиц с немецким происхождением. Миру при­шлось самому спасаться от этих спасителей.

В то же самое время нацисты упрочили свое владычество на ро­дине, создав подозрительное разделение внутри собственного наро­да. Оседлав распространенный и фанатично поддерживаемый пред­рассудок, они взвалили на евреев вину за все ими же самими обост­ренные или спровоцированные бедствия. Быстрыми, хотя и незамет­ными, скачками началось ожесточение целого народа, и в конце концов люди, которые не были фактическими убийцами, дозрели до готовности по крайней мере наряжаться в одежду жертв.

         Фашисты – уроды. Им лишь бы оправдать чем-нибудь свои захватнические войны. Убийцы всегда найдут оправдание своим поступкам.

Если исследование о социальных приложениях мифов «крови» недостаточно для демонстрации их лживости, несколько научных фактов должны привести к однозначному выводу. Прежде всего кровь делится на группы, однако эти группы не имеют ни малейше­го отношения к расовой классификации. Они обнаруживаются у представителей любой мыслимой расы. Люди демократического склада ума, должно быть, испытывают некоторое удовлетворение, узнав, что у них одинаковые группы крови с австралийскими буш­менами и американскими аборигенами. И чем-то вроде печати на единстве человечества может служить то наблюдение, что самая нужная при переливании часть крови — плазма, а она совершенно одинакова у каждого.

Довольно таки спорно:

·        наблюдается повышенная концентрация группы В системы АВО в Китае, Индии, где были часты эпидемии оспы (люди с этой группой реже заболевают оспой и лучше её переносят);

·        при заселении Америки у индейцев почти полностью исчезла группа В и сильно сократилась группа А;

·        у австралийских аборигенов в результате дрейфа генов увеличилась частота группы А.

Во-вторых, носитель наследственных черт — не кровь, а биологические единицы, называемые «генами». Оказывается, что данные генетики, подобно всем другим научным данным, свидетельствуют больше в пользу единства человечества, чем его расовой иерархич­ности. Поскольку люди, скорее всего, имеют общее происхождение и поскольку на протяжении истории между человеческими сооб­ществами практиковались смешанные браки, для различных народов по всему миру обладание определенным геном может быть зарегист­рировано в сочетании с любой физической характеристикой. Поэтому, вознамерившись отграничить определенную «расу» на почве конкретных свойств, вы обнаружите, что все индивиды ввиду ка­ких-то одних своих качеств подлежат зачислению в нее, а ввиду каких-то других — отчислению.

Нельзя разграничивать расы. Ни к чему путному это не приведёт. Они сосуществовали тысячелетиями и жили в мире не мешая друг другу. Потомство от смешенных браков может быть довольно плодовитым, например: А. С. Пушкин.

В-третьих, расизм пытается выдать за наследственные совершен­но ненаследуемые черты поведения. Глухонемота и гемофилия оп­ределяются генами, но никакие данные не указывают на то, что подобным образом детерминируется политическое и социальное пове­дение. Если, например, постулировать существование гена прибыль­ности в капиталистическом смысле, то придется предположить, что феодалы и древние рабовладельцы мотивировались в своем поведе­нии еще какими-то другими генами, которые перестали быть доми­нантными. Придется говорить, что гены капиталистического пове­дения находились при феодализме в рецессивной фазе или что они возникли благодаря мутации. Честное историческое описание соци­альных изменений уступит тогда место туманной и мифической прикладной генетике.

А при чём тут гены? Просто они добивались своих целей другими средствами. В своё время фашисты заменили положения евгеники расовой гигиеной, узаконив геноцид.

В чрезвычайно широких рамках унаследованной анатомии и фи­зиологии человеческое поведение определяется влиянием окружения. Сильнейшее влияние оказывает само общество. Капиталисты су­ществуют не благодаря каким-то особым талантам по части наслед­ственности, а в силу конкретного общественного способа производст­ва и распределения товаров. Тот же общественный способ опреде­ляет как появление, так и природу класса промышленных рабочих. Не генетика виновата, что эти классы таковы, каковы они есть, или что так называемые расовые группы оказываются привязаны к то­му или другому классу. Даже господствующий фольклор признает этот факт, пропагандируя возможность восхождения от одного клас­са к другому.

Это и козе понятно. Но при чём тут философия? Этим социология занимается.

Итак, только по социальным и никогда не по биологическим при­чинам негров «последними нанимают, первыми выгоняют», предо­ставляя им доступ по большей части к работе обслуживания. Толь­ко по социальным и никогда не по биологическим причинам евреев видишь по большей части связанными с несколькими конкретными профессиями и призваниями. И эти социальные причины не делают большой чести правителям общества, потому что негры обязаны своей участью чьему-то решению держать их в качестве громадного резер­вуара максимально дешевой рабочей силы, а евреи — желанию «арий­ских» бизнесменов устранить ловких конкурентов.

Евреев не видишь связанными с какой-то отдельной профессией, просто связь их с определённой профессией укоренилась в сознании людей посредством присущим их нации качествам. Но на самом деле такой связи не существует.

Наследственность играет большую, но отнюдь не исключительную роль в определении умственных и творческих способностей человека. На психические особенности и поведение весьма сильное влияние оказывает среда: воспитание, образование, трудовые навыки, воздействие коллектива и т.п.

По-моему, попытка улучшить породу или «кровь» людей ни к чему хорошему не приведёт. Да, будут интересные физиологические опыты, наблюдения, которые продвинут науку вперёд; но сумела же мадам Ломоносова родить своего гениального сына безо всяких научных ухищрений. Нет смысла увеличивать скорость естественного отбора, всё должно идти  естественным путём. Нужно создавать определённые условия труда, при которых будет как можно меньше лишних, брошенных людей. Первую роль, конечно, должно играть образование.

Но если нацисты подарили нам миф о «душе расы», предопреде­ляющей ее поведение, то, надо признать, они подарили нам также и наиболее полное опровержение этой доктрины. В самом деле, ко­гда они вплотную подошли к проблеме консолидации своего режима и мобилизации германского народа на завоевание других стран, они вовсе не доверились никакой возвышенной тевтонской личности и никаким первобытным шорохам леса. Наоборот, они захватили прес­су, радио, школы, университеты, различные средства культуры и на­вязали им свою волю. Иначе говоря, они использовали каждое мыс­лимое средство воспитания в своем народе желаемых качеств.

Следующая страница



 
     
 

2021 © Copyright, Abcreferats.ru
E-mail:

 

Яндекс.Метрика